Правоспособность и дееспособность гражданина. сравнительно-правовой анализ гражданского кодекса РФ и КНР

• ПОЛОШЕВЕЦ Елизавета Александровнастудент 4 курса Юридической школы Дальневосточного федерального университета, г. Владивостокpoloshevetc.ea@dvfu.ru
• ПОРУБОВА Юлия Станиславовнастудент 4 курса Юридической школы Дальневосточного федерального университета, г. Владивостокporubova.ys@dvfu.ru
• ИВАНОВ Тимофей Максимовичстудент 4 курса Юридической школы Дальневосточного федерального университета, г. Владивостокtima1706ivanov@gmail.com

В статье представлен сравнительно-правовой анализ институтов правоспособности и дееспособности физических лиц по гражданскому законодательству Российской Федерации и Китайской Народной Республики. Авторы исследуют теоретические подходы к определению данных категорий, сопоставляют нормативные критерии возникновения, ограничения и прекращения правосубъектности, а также рассматривают особенности правового статуса несовершеннолетних, эмансипированных лиц и граждан с психическими расстройствами. Особое внимание уделено различиям в регулировании правоспособности nasciturus, классификации видов дееспособности и моделям ответственности законных представителей. Выявлено, что при общей концептуальной близости российское право тяготеет к детализированной, многоуровневой конструкции гражданской правосубъектности, тогда как китайское законодательство применяет более унифицированный подход, ориентированный на процессуальную гибкость. Результаты исследования могут быть использованы в научно-образовательной деятельности, а также в практике обеспечения трансграничного гражданского оборота между Россией и Китаем.

Ключевые слова: правоспособность, дееспособность, гражданское право, сравнительное правоведение, Российская Федерация, Китайская Народная Республика, личный закон физического лица, эмансипация, nasciturus, коллизионное регулирование

Введение

Институты правоспособности и дееспособности являются фундаментальными элементами гражданского права, определяющими способность физических лиц приобретать и осуществлять гражданские права, создавать и исполнять гражданские обязанности. Актуальность сравнительно-правового анализа этих категорий в законодательстве Российской Федерации и Китайской Народной Республики обусловлена растущим экономическим и правовым взаимодействием двух государств.

Цель данной статьи — выявить сходства и различия в подходах к правоспособности и дееспособности в Гражданском кодексе РФ и КНР.

Задачи исследования включают теоретическое обоснование понятий, сопоставительный анализ нормативных положений. Данный анализ позволит углубить понимание сущности правоспособности и дееспособности в обеих правовых системах.

Правоспособность граждан в законодательстве РФ и КНР Согласно статье 17 ГК РФ, способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. И.В. Фатеева отмечает что, будучи правовой платформой, правоспособность одинакова для всех, так как правовая норма наделяет всех без исключения равными стартовыми возможностями в приобретении конкретных субъективных прав и обязанностей. С.С. Алексеев, в целом, поддерживая понимание правоспособности как права, отмечал, что это особенное субъективное право. А позже он вообще предложил ввести в научный оборот самостоятельное понятие «право на право», под которым следует понимать субъективное право человека на существование права объективного [1].

В научной литературе отсутствуют единые взгляды на квалификацию правоспособности как правового явления. Так, М.В. Кротов обоснованно отмечает, что абстрактный характер правоспособности исключает возможность её трактовки в качестве особого субъективного права, поскольку при реализации субъективных прав их объём и содержание подвержены динамике, тогда как правоспособность представляет собой статичную, родовую категорию, служащую общей предпосылкой возникновения конкретных прав [2].

Представляется целесообразным провести дифференциацию правоспособности и субъективных прав:

1. Правоспособность выступает в качестве юридической предпосылки, на основе которой при наличии соответствующих юридических фактов у лица возникают конкретные субъектив- ные права. Если правоспособность характеризует возможность иметь права, то субъективное право обозначает фактическое наличие у субъекта определённого правового статуса, реализуемого через договоры купли-продажи, наследование, дарение, вступление в жилищные кооперативы и иные юридически значимые действия. При этом юридический факт выполняет функцию связующего звена между абстрактной возможностью и конкретным правом.

2. Правоспособность признаётся за каждым гражданином в силу закона и присутствует у лица постоянно, тогда как субъективные права могут возникать, изменяться и прекращаться в зависимости от волеизъявления субъекта или наступления определённых обстоятельств.

3. Правоспособность носит неотчуждаемый характер и не может быть передана иным лицам, в то время как большинство субъективных прав допускают переход в порядке правопреемства.

4. В соответствии с п. 1 ст. 22 ГК РФ правоспособность может быть ограничена только в случаях и порядке, установленных законом, однако полное лишение правоспособности недопустимо. Примерами законных ограничений служат:

ограничение свободы передвижения вследствие осуждения к лишению свободы; запрет на занятие определёнными видами деятельности; временное ограничение дееспособности лиц, страдающих психическими расстройствами, в порядке, предусмотренном Законом РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании». В отличие от этого, субъективные права в установленных законом случаях могут быть полностью прекращены (например, конфискация имущества, лишение родительских прав).

В соответствии со ст. 17 ГК РФ правоспособность гражданина возникает в момент его рождения, юридическое значение имеет факт рождения ребёнка живым.

Критерии живорождения утверждены Приказом Минздравсоцразвития России от 27.12.2011 № 1687н «О медицинских критериях рождения, признаке живорождения, перинатального периода, смерти»: живорождением является момент отделения плода от организма матери посредством родов при сроке беременности 22 недели и более при массе тела новорожденного 500 грамм и более (или менее 500 грамм при многоплодных родах) или в случае, если масса тела ребенка при рождении неизвестна, при длине тела новорожденного 25 см и более при наличии у новорожденного признаков живорождения (дыхание, сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента). При соответствии указанным параметрам ребёнок подлежит регистрации в органах ЗАГС, что влечёт возникновение правоспособности [3].

Особую дискуссию вызывает вопрос о правах nasciturus — ещё не родившегося, но зачатого ребёнка. Статья 1116 ГК РФ, допускающая призвание к наследованию детей, зачатых при жизни наследодателя и родившихся живыми после открытия наследства, свидетельствует об охранительной функции права в отношении будущих субъектов. Такой же политики российский законодатель придерживается и в некоторых других сферах, например, в рамках социального страхования. Так, п. 2.1 ст. 7 ФЗ от 24.07.1998 N 125-ФЗ (ред. от 29.05.2024) «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» содержит следующее положение: право на получение ежемесячных страховых выплат в случае смерти застрахованного в результате наступления страхового случая имеет в том числе и ребенок умершего, родившийся после его смерти. Однако правоспособность возникает исключительно с момента живого рождения, что исключает признание за эмбрионом статуса субъекта гражданского права [4].

Правоспособность прекращается смертью гражданина. Современное законодательство исходит из критерия биологической смерти, определяемой как необратимая гибель головного мозга при остановке кровообращения [5]. Клиническая смерть, при которой возможно восстановление жизненных функций, не влечёт прекращения правоспособности.

Статья 13 ГК КНР имеет довольно схожую российскому праву формулировку, согласно которой физические лица с момента рождения и до момента смерти обладают гражданской правоспособностью, в соответствии с законом пользуются гражданскими правами и несут гражданские обязанности.

При анализе правоспособности большой интерес представляет статья 16 ГК КНР, которая предусматривает возможность возникновения правоспособности у не родившегося плода. Скорее всего, правоспособность эмбриона носит некоторый неполноценный характер, поскольку она появляется только в оговоренных законом случаях (когда речь идет о наследовании, принятии дара и иных случаях, требующих защиты его прав и интересов), а при условии смерти плода правоспособность считается не существовавшей. В России же еще не родившийся человек не может быть субъектом права. Как было отмечено ранее, «урезанную» правоспособность не родившегося ребенка все же можно проследить в российском законодательстве. Однако, в отличие от российского подхода, где «правоспособность» не родившегося ребёнка ограничена наследственным и социальным правом, китайский законодатель расширяет возможности возникновения правоспособности эмбриона и в других сферах гражданских правоотношений, включая дарение и иные ситуации, требующие защиты прав и интересов не родившегося плода. Такой подход вызывает интерес и одновременно ставит ряд практических и правовых вопросов, если переносить его в реалии российской правовой системы.

Дееспособность граждан в законодательстве РФ и КНР Согласно статье 21 ГК РФ под дееспособностью понимается способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их. На сегодняшний день в науке гражданского права существует много толкований данного элемента. Протас Е.В. писал, что дееспособность является самой обширной юридической предпосылкой осуществления гражданином своих прав, вне зависимости от способа их осуществления [6]. Веберс Я.Р. при анализе сущности дееспособности пришел к выводу, что она, по смыслу законодателя, имея значение для всего гражданского права, на самом деле охватывает лишь способность к совершению правомерных действий – сделок [7]. А.В. Илюхин полагает, что «обладать дееспособностью, значит иметь способность лично совершать разнообразные юридические действия, а также нести ответственность за причиненный имущественный вред и за неисполнение других обязательств» [8].

ГК КНР не называет полного понятия дееспособности, отмечая при этом только то, что гражданин, приобретая полную дееспособность, вправе самостоятельно совершать сделки. Российский же подход в данном случае представляется более широким, так как в понятие дееспособности закладывается далеко не только возможность гражданина совершать сделки. Однако, обращаясь к теории китайского гражданского права, можно найти определения, схожие с тем, что дается в ГК РФ. Так, например, ученый Цзян Пин писал, что дееспособность является способностью физического лица самостоятельно действовать, приобретать права и нести обязанности. Исследователь Ван Лимин указывал, что дееспособность — это способность своими действиями приобретать право и нести обязанность [9]. Ученый же Чжу Тао полагал, что дееспособность является способностью своими действиями создавать некие юридические последствия. Субъект, чьи действия порождают правовые последствия, обязан обладать сознательной волей и способностью к осмысленному выбору. Ключевым здесь выступает именно личное совершение юридически значимых поступков, исключающее посредничество третьих лиц [10].

Далее стоит рассмотреть классификацию дееспособности на отдельные подвиды в двух правовых системах. Российский законодатель напрямую не проводит деление, и в доктрине не сложилось единого мнения по этому вопросу, однако преимущественно теоретики выделяют следующие категории дееспособности: полная дееспособность, частичная дееспособность (дееспособность малолетних, дееспособность несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет), ограниченная дееспособность, полная недееспособность. В ГК КНР ступеней дееспособностей меньше, выделяется: полная дееспособность, ограниченная дееспособность (несовершеннолетние, старше 8 лет и лица, не в полной мере способные осознавать характер своих действий) и полная недееспособность. Рассмотрим и сопоставим каждый из подвидов в рамках двух правовых систем.

Полная дееспособность

В первую очередь следует поговорить о полной дееспособности. Полная дееспособность, согласно ст. 21 ГК РФ, наступает с достижением совершеннолетия, то есть по достижении 18-летнего возраста. В Гражданском кодексе КНР совершеннолетие наступает также с 18 лет (статья 18). При значительном сходстве общего подхода законодательства России и Китая к дееспособности граждан имеются интересные различия в регулировании возникновения полной дееспособности до 18 лет. В Российской Федерации существует два условия, при которых полная дееспособность может возникнуть «досрочно»: в случае, когда законом допускается вступление в брак до достижения восемнадцати лет, гражданин, не достигший восемнадцатилетнего возраста, приобретает дееспособность в полном объеме со времени вступления в брак (ст. 21 ГК РФ); а также несовершеннолетний, достигший шестнадцати лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он работает по трудовому договору, в том числе по контракту, или с согласия родителей, усыновителей или попечителя занимается предпринимательской деятельностью (ст. 27 ГК РФ). В КНР же основание лишь одно: лица, достигшие возраста шестнадцати лет, считаются полностью дееспособными, если основным источником дохода для них является собственный заработок (ст. 18 ГК КНР). Так, наличие экономической самостоятельности в ГК КНР является ключевым критерием при эмансипации лица. Частичная и ограниченная дееспособность Далее следует соотнести категории частичная и ограниченная дееспособность в РФ и ограниченная дееспособность в КНР. К частично дееспособным в российской доктрине относят две категории граждан: несовершеннолетних в возрасте от 6 до 14 (малолетних) и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18. Институт же ограниченной дееспособности в РФ имеет самостоятельное значение и может быть применен к гражданину, который вследствие пристрастия к азартным играм, злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжелое материальное положение, а также к гражданину, который вследствие психического расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц. Вопрос об ограничении дееспособности решается исключительно судом в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ограниченно дееспособным устанавливается попечительство (ст. 30 ГК РФ). Ввиду того, что процедура ограничения дееспособности, во-первых, происходит исключительно в судебном порядке, а во-вторых, в равной мере может быть применена и к категории несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет (Решение № 2-386/2017 2-386/2017~М-342/2017 М-342/2017 от 6 июня 2017 г. по делу № 2-386/2017), следует говорить о том, что относить малолетних и несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет к группе ограниченно дееспособных было бы ошибочно.

В ГК КНР же такое детальное законодательное разграничение отсутствует: все несовершеннолетние, старше 8 лет, подпадают под категорию ограниченно дееспособных вместе с лицами, не в полной мере способными осознавать характер своих действий (признаются ограниченно дееспособными по решению народного суда). Таким образом, Российский законодатель использует более детализированную модель, разделяя дееспособность по возрастному критерию (частичная дееспособность) и по критерию поведения/здоровья (ограниченная дееспособность). Китайский законодатель, напротив, применяет консолидированный подход, объединяя обе эти группы под общим понятием «ограниченно дееспособные», что упрощает структуру гражданской правосубъектности.

Стоит рассмотреть и круг «возможностей», которые предоставляются лицам законодателями двух стран в контексте частичной и ограниченной дееспособности. Детализированная градация статусов, присущая российской правовой системе, дает необходимую самостоятельность лицам в зависимости от их конкретных способностей, тогда как китайское право применяет унифицированный подход к различным категориям лиц с ограниченной дееспособностью.

Российская система характеризуется прогрессивным расширением правомочий с возрастом.

Малолетние, согласно ст. 28 ГК РФ, вправе самостоятельно совершать исключительно мелкие бытовые сделки, сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения либо государственной регистрации и сделки по распоряжению средствами, предоставленными законным представителем или с согласия последнего третьим лицом для определенной цели или для свободного распоряжения. Все остальные сделки за них совершают от их имени только их законные представители. Стоит отметить, что законодательство не содержит определения мелкой бытовой сделки, и данное понятие носит оценочный характер. В каждом отдельно взятом случае судьи, руководствуясь обстоятельствами дела и собственным убеждением, принимают решение о том, является ли сделка мелкой бытовой. В качестве основных признаков мелкой бытовой сделки по существующей практике признается направленность сделки на удовлетворение личных бытовых потребностей, соответствие характера сделки физическому, духовному или социальному развитию лица, сравнительно невысокая стоимость предмета сделки.

В это время несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет получают значительно более расширенные полномочия, включая распоряжение доходами, осуществление прав автора и другие (ст. 26 ГК РФ). Все те сделки, что не поименованы в законе, данная категория граждан вправе совершать только с письменного согласия своих законных представителей или с их дальнейшего письменного одобрения.

Отдельно стоит рассматривать ограниченно дееспособных. ГК РФ выделяет 2 основания ограничения лица в его дееспособности и в зависимости от этого наделяет эти группы различными «возможностями»: согласно ст. 30 ГК РФ, гражданин, ограниченный в дееспособности вследствие пристрастия к азартным играм, злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами, вправе самостоятельно совершать только мелкие бытовые сделки, остальные - лишь с согласия попечителя, который управляет его доходами (заработком, пенсией и др.) в его интересах. Ограниченно дееспособный вследствие психического расстройства, способный понимать свои действия лишь с помощью других, совершает сделки с письменного согласия попечителя. Он вправе распоряжаться алиментами, пенсиями и возмещениями с согласия попечителя и самостоятельно распоряжаться заработком, стипендией, совершать мелкие бытовые сделки и сделки, предусмотренные для малолетних.

Китайская же модель применяет единообразный подход ко всем ограниченно дееспособным, не проводя жестких возрастных границ, но требуя соответствия сделок индивидуальным способностям лица. Согласно ст. 19 и 22 ГК КНР, сделки ограниченно дееспособных (как лиц в возрасте от 8 до 18 лет, так и лиц, не в полной мере способных осознавать характер своих действий) совершаются от их имени законным представителем либо ими самими с предварительного согласия или последующего одобрения законного представителя.

Однако такие лица могут самостоятельно совершать сделки, направленные исключительно на получение выгоды, либо сделки, соответствующие их возрасту и уровню умственного развития. Полагаем, что формулировка «сделки, соответствующие возрасту и уровню умственного развития» является альтернативой мелких бытовых сделок в российском ГК.

Помимо этого, следует разобрать вопрос о том, кто несет ответственность за действия лица, не обладающего полной дееспособностью по тем или иным обстоятельствам. По ГК РФ имущественную ответственность по сделкам малолетнего, в том числе по сделкам, совершенным им самостоятельно, несут его законные представители, если не докажут, что обязательство было нарушено не по их вине. Эти лица в соответствии с законом также отвечают за вред, причиненный малолетними.

Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет, а также ограниченно дееспособные самостоятельно несут имущественную ответственность по совершенным сделкам. За причиненный ими вред такие несовершеннолетние несут ответственность в соответствии с ГК РФ.

У китайского законодателя же, правило обобщено: согласно ст. 1188 ГК КНР, в случае, если лицо, не обладающее гражданской дееспособностью, или лицо с ограниченной гражданской дееспособностью причиняет ущерб другому лицу, ответственность за нарушение прав несет опекун. Если опекун в полной мере исполняет свою обязанность по опеке, его ответственность за нарушение прав может быть уменьшена. В случае, если лицо, не обладающее гражданской дееспособностью, или лицо с ограниченной гражданской дееспособностью в собственности которого находится имущество причиняет ущерб другому лицу, компенсация выплачивается за счет имущества первого лица; при недостаточности указанного имущества, оставшаяся часть компенсируется опекуном.

Таким образом, если российское гражданское право исходит из принципа постепенного расширения личной ответственности субъекта по мере приобретения им дееспособности, сохраняя при этом защитную функцию института представительства, то китайский законодатель применяет унифицированную конструкцию опекунской ответственности, сочетающую приоритет возмещения вреда за счёт имущества самого причинителя с субсидиарной гарантией со стороны опекуна. Полная недееспособность Процедура признания лица недееспособным также имеет свою специфику. Обратимся к статье 29 ГК РФ: основаниями для признания лица недееспособным являются как медицинские, так и «психосоциальные критерии». Так, в ГК РФ недееспособным признаётся лицо, которое вследствие психического расстройства не может не только осознавать значение своих действий, но и руководить ими, то есть критерий включает как когнитивный, так и волевой аспекты. Такой комплексный подход учитывает, что лицо может понимать, что делает, но быть неспособным контролировать свои действия, что часто наблюдается при различных психических болезнях. В Китае же ГК исходит из более узкой формулировки — лицо не должно быть способно только осознавать характер своих действий. При этом неспособность контролировать действия без нарушения сознания не признается основанием для недееспособности. Что более интересно, само наличие психического заболевания не упоминается как основание для признания гражданина недееспособным и ограниченно дееспособным.

Вывод

Проведённое сравнительно-правовое исследование позволяет констатировать, что, несмотря на формальную близость базовых конструкций правоспособности и дееспособности в гражданском законодательстве России и Китая, две правовые системы демонстрируют принципиально различные методологические подходы к регулированию гражданской правосубъектности. Российский законодатель придерживается дифференцированной, многоуровневой модели, характеризующейся детальной градацией статусов по возрастному и функциональному критериям, чётким разграничением оснований ограничения дееспособности и прогрессивным расширением объёма правомочий по мере взросления субъекта. Китайское право, напротив, тяготеет к унификации: консолидированное определение ограниченно дееспособных лиц, единый подход к сделкам «соответственно возрасту и интеллекту», приоритет имущественной ответственности самого причинителя вреда при субсидиарной гарантии опекуна — всё это свидетельствует о стремлении к процессуальной экономии и гибкости правоприменения, однако за счёт меньшей индивидуализации правового статуса. Особого внимания заслуживает различие в регулировании правоспособности nasciturus: если российское право охраняет интересы зачатого ребёнка фрагментарно (наследование, социальное страхование), то китайский законодатель закрепляет потенциальную правоспособность эмбриона в качестве общего принципа, что отражает более широкое понимание субъектности в китайской доктрине.

С теоретической точки зрения анализ выявляет, что российская концепция правоспособности как статичной предпосылки возникновения прав, не тождественной субъективному праву, находит лишь частичное отражение в китайской правовой мысли, где акцент смещён на функциональную способность к участию в обороте. Различия в критериях признания лица недееспособным (комплексный когнитивно-волевой тест в РФ против преимущественно когнитивного в КНР) указывают на различную степень вмешательства государства в автономию личности: российская модель обеспечивает более высокие гарантии защиты лиц с психическими расстройствами, тогда как китайская ориентирована на сохранение гражданской активности при минимальных ограничениях.

В этой связи теоретическое осмысление выявленных различий приобретает не только доктринальное, но и выраженное прикладное значение:

углублённое понимание национальной специфики в регулировании правосубъектности позволяет не просто констатировать расхождения правовых конструкций, но и формировать научно обоснованные подходы к минимизации коллизионных рисков в трансграничном обороте. В частности, осознание функциональной эквивалентности таких институтов, как «мелкая бытовая сделка» в российском праве и «сделка, соответствующая возрасту и интеллекту» в китайском, создаёт основу для разработки практических рекомендаций по квалификации действий несовершеннолетних и ограниченно дееспособных лиц в сделках с иностранным элементом. Аналогичным образом, различия в подходах к эмансипации и признанию лица недееспособным актуализируют необходимость учёта личного закона субъекта при определении действительности сделок и распределении ответственности между причинителем вреда и его законными представителями. Таким образом, сравнительный анализ выступает связующим звеном между академическим познанием и практикой правового обеспечения российско-китайского взаимодействия, предлагая не механическое заимствование норм, а методологию взаимного признания институтов при сохранении суверенной идентичности каждой правовой системы.

Список литературы

1. Алексеев С. С. Право: азбука - теория - философия: опыт комплексного исследования / С. С. Алексеев. - М.: Госиздат, 2006. — С. 712.
2. Кротов М. В. Граждане как субъекты гражданского права // Гражданское право: учебник: в 2 т. Т. 1 / отв. ред. А. П. Сергеев, Ю. К. Толстой. — М.: Проспект, 2007. — С. 85–124.
3. Приказ Минздравсоцразвития России от 27.12.2011 № 1687н «О медицинских критериях рождения, признаке живорождения, перинатального периода, смерти» // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_127424/ (дата обращения: 07.05.2026).
4. Федеральный закон от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (ред. 29.05.2024) // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_19559/ (дата обращения: 07.05.2026).
5. Постановление Правительства РФ от 20.09.2012 № 950 «Об утверждении Правил определения момента смерти человека // СПС «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/ document/cons_doc_LAW_135634/27508cc3b4801e802f331dd317ce4ab0b1ce7b19/ (дата обращения: 07.05.2026).
6. Протас Е. В. Гражданское право / Е.В. Протас. - М.: Высшая школа, 2019. С. 139.
7. Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве/ Я.Р. Веберс Латвийский гос. ун-т им. П. Стучки. Рига: Зинатне, 1976. С. 131.
8. Илюхин А. В. Роль законных представителей и значение их действий в формировании гражданско-правовой ответственности по сделкам несовершеннолетнего, достигшего возраста 14 лет // Адвокат. 2014. № 11. С. 84.
9. Тун Жоу. Чжунго минфа сюэ минфа цзунцзэ / Китайское гражданское право: Общая часть: 中国民法学•民法总则. Пекин: Жэньминь дасюэ чубаньшэ, 1990. С. 160.
10. 梁慧星《民法总论》,法律出版社 1990年版,第64页 / Лян Хуисин. Минфа цзунлунь. Общая теория гражданского права: 民法总论. Пекин: Фалюй чубаньшэ, 1990. С. 64.

Скачать